— Хи-хи! Торговец! Негоциант Цыбуля! Да Люська Заречняк ахнула по привычке:

— Представляете? Представляете? Ужас!

Все остальные выжидали. В самом деле — кто принёс новость? «Бешники». Постоянные соперники и конкуренты. Да ещё эти Спасокукоцкий и Кукуевицкий, которые только и знают, что подхихикивают из-за чужих спин. А может, вообще брешут?! Может, наговаривают? Поэтому на всякий случай Шурочка Горобенко решила «бешников» немного осадить.

— Ну и что?! — задиристо тряхнула она головой. — Ну и торгует! И пусть! На здоровье! Нужное для людей дело. И нечего вам!

— Категорически! — поддержал её Ромка Лещенко. Он очень любил слово «категорически».

А тихий Антоша Дудкин молча мотнул головой.

И Спасокукоцкий с Кукуевицким тут же угасли, отступили и смылись.

— Но посмотреть всё-таки надо! — сказала Шурочка, когда их уже не было.

— Категорически! — опять-таки сказал Ромка.

По дороге к тому овощному, что возле Ботанического сада, говорили о торговле. О торговле вообще и о работниках прилавка в частности.

Наибольшую осведомлённость в этом деле проявила Люська Заречняк.

— Ой, вы знаете, вы знаете, — тараторила она, — работники торговли — это такие обеспеченные люди! Материально. Ужас! У одной маминой знакомой соседка по даче (на Нижних Садах) — обыкновенная себе продавщица продовольственного магазина. Так чего у неё только нет! И дача, и машина, и два цветных телевизора, дублёнка, кожаное пальто и кожаный жакет, и все пальцы в кольцах. Сплошное золото. Представляете? Представляете? Ужас!

— А что? Обвешивает, обсчитывает… Запросто! — замахал руками Гонобобель.

— А потом только раз! — и под суд, за решётку, — тихо сказал Антоша Дудкин (его мама была народным заседателем в суде).

— Категорически! — кивнул Ромка.

— Неужели и наш Кум Цыбуля хочет стать таким?! — недоверчиво проговорила Шурочка.