Вася Лоб нахмурился:

— Ты что, амёба, не понимаешь? Ты же всю жизнь лечиться будешь!

Пирожок дрожал в Антошиной руке, но Антоша упрямо протягивал его Васе. И тут Гришка Гонобобель не выдержал:

— Да он шутит, Василий Васильевич! Он шутит. Он у нас комик, юморист! Гонобобель подскочил к Антоше: — А ну, дай сюда! — и хотел выхватить пирожок.

Но Антоша не дал, ловко вывернулся, да ещё пребольно ткнул Гонобобеля локтем в бок.

— Ой! — вскрикнул Гришка. — Я же хотел тебя… Ну и пропадай! Дуремар!

В это время Вася опять ударил Антошу по руке, и снова пирожок полетел на пол. И когда Антоша наклонился над ним, Вася поднял ногу и здоровенным своим башмаком припечатал Антошу сзади по штанам.

Антоша распластался на полу, как щенок на льду, и проехал несколько метров аж к батарее.

Теперь уже весело захихикали и Спасокукоцкий, и Кукуевицкий, и Галушкинский, и Монькин, и Дмитруха.

А Вася Лоб сплюнул сквозь зубы и, болтая длинными руками, пошёл себе по коридору.

В это время прозвенел звонок, и все бросились по классам.

Тая помогла Антоше подняться, поспешно приговаривая:

— Вот видишь! Зачем ты с ним связывался? Оно тебе надо?.. Ну, побежали! Быстрее! Уж Глафира Павловна идёт… Антоша хмурил брови и сопел:

— Ну, беги!.. Я сам… Беги!

Тая была примерной ученицей, никогда в жизни не опаздывала на уроки и, наконец, не выдержала — бросила Антошу и побежала в класс.

Коридор вмиг опустел, двери классов закрылись.

Антоша минуту постоял, потом вздохнул и пошёл к дверям. Только не своего, четвёртого «А», а седьмого «Б».

Постучал, приоткрыл дверь, пролепетал: «Извините» — и зашёл.

И учитель, и семиклассники — все разом удивлённо уставились на него.

Антоша поискал глазами, нашёл на задней парте Васю и решительно направился туда.