Как тут удержаться?

Шурочка быстро-быстро заморгала и опустила глаза:

— Разве что самое маленькое… Чтобы попробовать только.

Но как она ни выбирала, и ей досталось большое и красное-красное (ну и ящик!)

Она так покраснела, когда взяла яблоко, что её щёки и яблоко по цвету сравнялись. Совестливая была Шурочка.

Они стояли и дружно лопали, аж за ушами трещало, а Кум Цыбуля смотрел и ласково им улыбался.

— Ну, яблоки! Я ещё сроду таких не ела. Честное слово! Можно, я ещё одно! — Люська умоляюще посмотрела на Кума Цыбулю.

— Бери, конечно… Это макинтош. А сейчас получили "Слава победителям". Вот подождите, скоро Алёша начнёт выносить. Ещё тех попробуете…

Гришка Гонобобель, который уминал уже третье, вдруг замер. На минуту оторвал яблоко от зубов и решительно сказал:

— Нет! Хорошего понемножку! Айда, люди! Не будем мешать советской торговле. Будем деликатными, как говорит наша Горобенко.

Шурочка чуть не подавилась яблоком: вот нахал! У неё просто язык отнялся. Она не нашлась, что сказать.

А Гришка тем временем, схватив из ящика ещё одно яблоко, приветственно поднял вверх руку:

— Чао, Кум! Премного благодарен! Здорово иметь своих людей в торговле! Хи-хи! Чао!

И, хихикая, побежал прочь.

Все сразу смутились, опустили глаза и, бормоча: «Спасибо», «Благодарю», "До свидания", быстренько начали расходиться.

Через минуту Кум Цыбуля остался у киоска один.

Шурочка Горобенко и Антоша Дудкин жили в одном доме. Потому шли вместе. Шли и молчали.

Вдруг Антоша остановился:

— Слушай, а… давай вернёмся.

— Зачем? — Шурочка покраснела.

— Не знаю… Но…

— Вообще… правильно. Как будто бы украли что-то и удираем.